Никогда я еще не писала об изданиях, с которыми работала. Сдерживали меня два момента: корпоративная этика и народная мудрость, гласящая, что плевать в колодец крайне не осмотрительно, а мусорить там, где живешь и вовсе кощунственно.

Однако недавно со мной приключилось нечто, что подвигло меня наплевать с высокой колокольни на все эти сдерживающие факторы. Просто я неделю проработала в «народной газете», «Комсомолке» то бишь. И даже заработала там немного денег… целых полторы тысячи рублей. За девять текстов!

О том, как вообще меня занесло в «Комсомолку»

И кто я после этого? Кем вообще надо быть, чтоб пойти в газету, пекущую, как горящие пирожки, новости про мамаш, топящих своих детей, и бабушек, монтировкой избивающих гаишников? И все же я попробую оправдаться. Как-то бороздя по просторам необъятного Интернета, я наткнулась на объявление о том, что «Комсмольская правда в Петербурге» ищет в штат, вы только представьте себе, журналиста, способного радовать издание материалами-расследованиями.

Я открыла сайт издания, почитала про садоводов-огородников и гей-парад. Потом вернулась к тексту вакансии. Раз пять перечитала про «журналистские расследования». Попыталась рассуждать логически. «Ну, мало ли, — думаю, — может «Комсомолка» открывает какой новый проект. Может, меняет концепцию, чем черт не шутит». В общем, набросала я резюме на том злополучном сайте, да и нажала «откликнуться на вакансию». Потом «отзвонилась» Алене Безменовой, уточнила ее мэйл и в доказательство своих самых серьезных намерений относительно расследований отправила несколько своих текстов. Еще через два дня мы встретились с Аленой в редакции «народной газеты».

Мне, конечно, показалось странным то, что собеседование проводит веб-редактор сайта «Комсомольской правды», а «расследователь» требовался в газету. Но Алена сразу же усыпила мою бдительность лестью, дескать, примеры моих текстов произвели сильное впечатление и все такое. Я в ответ лишь скромно потупила взгляд (я вообще скромняга, оттого и приключаются со мной разные беды), да ладно, мол, ерунда право, не стоит. Начался обычный в таких случаях диалог.

Я узнала, что работать мне предстоит исключительно в офисе, и каждое утро необходимо зевать на «летучках». Меня уверили в том, что мои тексты, написанные ранее для других газет, на самом деле как никакие другие вписываются в формат «Комсомолки». И они с удовольствием выделят мне площади под аналитику и «разоблачения». Но помимо этого мне вменялась обязанность выполнять план — по три новости в день для сайта…

Вот тут бы мне и помахать ручкой гостеприимной «Комсомолке», но… Сама не знаю почему, но вместо того, чтоб встать и уйти, я начала в голове прикидывать «смягчающие обстоятельства»: де потратив полдня на отписку информашек (экая, право, ерунда), во второй половине я спокойно себе, аки Шерлок Холмс, буду распутывать сложные перипетии всевозможных социальных конфликтов. Идиотка мечтательная.

Зашла речь и о сугубо материальном — об оплате моего труда. Сколько, спрашиваю, платить намереваетесь, господа хорошие? А Алена мне что-то про индивидуальный подход стала рассказывать. Нелепо ведь, говорит (в самом-то деле), одинаково платить за «килознак» новости, «состряпанную» в итоге телефонной беседы и за «килознак» расследования какого сложного (ну, намекает, значит, что я — то в накладе не останусь). Я головой киваю, согласна, мол, не дело это уравниловка-то. Но спрашиваю, может, хоть примерная «гонорарная вилка» существует? Нет, говорит, индивидуально все, но вот новости на сайт по 100-150 рублей оплачиваем.

Я аж подпрыгнула от неожиданности, подумала сначала, что не расслышала. Алена меня тут же давай успокаивать, так они ж, мол, новости то, за 15 минут клепаются, а для тех, на которые больше времени уходит, предусмотрена доплата за фото, да за видео. Мне б остолопке сообразить что, для того, чтоб видео создать, надо бы еще съездить куда-нибудь, на дорогу время и деньги потратить, но вместо этого я огляделась по сторонам, посмотрела на корреспондентов, по кнопкам усердно стучащих (не за сто же рублей они стучат то) и решила-таки влиться в их ряды.

Душу грело и обещание (на сайте КП, подсмотренное) компенсировать мне расходы на проезд и мобильную связь. И в объявлении то не меньше 20 тысяч в месяц обещали. Согласна, редкая для журналиста наивность.

Понедельник

Понедельник — день, как известно, тяжелый, но только не для меня. Ведь меня ждет много нового и удивительного, новые люди и, само собой, великие дела. На планерке я бодренько так, с азартом, заявила пару интереснейших тем (я вроде уже писала о своей скромности) о злоупотреблениях в области психиатрии и том же в наших славных органах опеки, которые в последнее время все так часто ругают. Идеи мои начальству понравились, в общем, день начался хорошо.

Но прежде чем приступить к разоблачениям мне предстояло выполнить план. Заместитель редактора Станислав Вязьменский предложил мне съездить к 12 дня на раскопки в Петропавловку. А поскольку я вообще питаю слабость ко всему, касающемуся археологии и истории, я с удовольствием согласилась, мои то расследования все равно не срочные.

Посетила я мероприятие, пообщалась там с людьми, щелкнула пару кадров, отсняла на видео пару «комментов», и после подготовила нормальную такую корреспонденцию, тысячи на четыре знаков. Поглядела потом на свой «шедевр», красующийся на сайте «Комсомолки» и поняла, что стартовала я не плохо. В «Нашей Версии на Неве» я бы получила за сие тысячи полторы (1000 за текст, и рублей 500 за фото).

Потом я подготовила еще пару «информашек»: что-то там про перекрытие дорог и про необходимость укрепления стен в проблемных новостройках.

Поглядела, а на часах, уже пять вечера. Да, не вписалась я в полдня. Что ж, значит, работать по теме о психушках придется дома (я еще и маньячка). Зато ушла я с четким ощущением того, что план я перевыполнила (вместо трех новостей, две новости и корреспонденция, а это же всяко круче). Позже я поняла, что в бухгалтерии моего восторга не разделяли.

Вторник

Во вторник через «ВКонтакте» мне пришло сообщение с просьбой о помощи девочке нуждающейся в операции. Решила воспользоваться ситуацией и распространить информацию на сайте КП.

Потом ушла на «прессуху», посвященную жутким опасностям, подстерегающих всех нас этим летом. Написала заметку про клещей.

План решила не выполнять, а заняться своими делами, в смысле психиатрией и органами опеки. Тем более, я уже знала, что в среду я компенсирую сей скудный результат хорошим материалом про отсутствие в городе иммуноглобулина для беременных.

Среда

Текст и, правда, получился хорошим (я опять намекаю на скромность). Накануне, дома на форуме питерских родителей я веером разослала несчастным женщинам сообщения с просьбой дать комментарий. Практически сразу откликнулись три или четыре будущих мамы. Я с ними весьма плодотворно пообщалась, «состряпала» цитаты, которые к утру со всеми источниками согласовала (а как иначе то?). Попутно перерыла Интернет на предмет злосчастного иммуноглобулина, узнала о нем все, что можно и нельзя (мне бы ей богу и медики позавидовали). А днем выбила невнятный (комменты чиновников тем и хороши) комментарий от пресс-секретаря Комздрава. И это притом, что в КомЗдраве ко мне относятся с «особым трепетом». В общем, классный получился текст. Но начальство не оценило, зачем-то удалили одну цитату целиком, другие тоже как-то неуклюже «оболванили», хотя сайт то «резиновый».

В этот же день я ходила на Петербургский медицинский форум, на котором в числе прочего обсуждался новый скандальный закон о реформе бюджетных организаций. И такая там живая полемика развернулась. И чиновники такие перлы выдавали. Что и говорить в редакцию я возвращалась как на крыльях. Еще бы, все в Интернете только и делают, что ругают последними словами очередную инициативу властей сделать школы платными, а медицину окончательно недоступной. Но идея моя начальству не понравилась. То есть, текст я написала (упростила и сократила все донельзя, чтоб вписаться в формат), но опубликован он не был. Теперь «болтается» у меня на сайте.

Тут я уже серьезно задумалась (да, порой до меня доходит как до жирафа), а не ошиблась ли я с местом работы? А надо ли оно мне? Тут Алена вовремя отвлекла меня от раздумий, подкинув какой-то идиотский пресс-релиз, предупреждающий об «ограничении посещения лесов Ленобласти». Сей документ был настолько дурацкий, что вместо того, чтоб последовать примеру коллег из информагентств и тупо перепечатать его, изменив порядок слов, я решила позвонить автору бумаги и спросить, что вообще имелось ввиду. Работников службы информации правительства области звонок мой застиг врасплох, еще больше они оказались не готовы к моим вопросам:

— Как в Ленобласти собираются обеспечивать соблюдение всеми и каждым сего любопытного распоряжения (может автоматчиков у кромки леса расставить)?

— Что будет тем, кто таки устроит пикничек на лесной опушке?

Голос на том конце провода обещал уточнить и перезвонить. Перезвонили мне часа через два, что-то там прокомментировали. Я сдала дурацкую «информашку».

По дороге домой я вновь занялась самоедством (классическое: кто я, что я, зачем живу). На кой черт мне журналисту, забывшему, что такое новости, эти идиотские никому не нужные сообщения про леса и ж/д переезды? Что даст мне это? На месте ли топчусь или скатываюсь вниз (о движении вверх нет и речи)? И когда душевные мои терзания в конец меня измучили, я заставила себя «переключиться» и, подобно Скарлетт О`Хара, пообещала себе «подумать об этом завтра». «Расследованиями на дому» в этот день я заниматься не стала. А зачем?

Четверг

Четверг и вовсе не задался. С утра мне поручили написать заметку о глобальном похолодании — предсказал человечеству такую неприятность к 2050-60-м годам один питерский ученый. Я с профессором из Пулковской обсерватории побеседовала, выяснила, что катаклизмов не ожидается, но некоторые сложности будут. Приготовилась писать и впала в ступор. Я же понимала, что «некоторые сложности» в «Комсомсолке» не прокатят, а «высасывать сенсации из пальца» я за 7 лет в журналистике так и не научилась. Начала от растерянности пытаться в тексте оригинальничать. Что-то про валенки написала. Вышло не очень. Махнула рукой, отправила редактору на почту. И пошла перекусить.

Буфет — это отдельная история. Когда я оказалась в нем первый раз, буфетчица обескуражила меня вопросом: «Вам полный стакан сока?» Я, помню, долго непонимающе хлопала ресницами. «Полстакана просто дешевле», — попыталась вернуть меня в реальность женщина. Оказалось, что в столовой можно было взять также полпорции супа и полпорции второго. И я заметила, что многим здесь это по душе. Может, конечно, народ на диетах сидит (анорексия нынче в почете), а может и… Ведь не от скупости же. У меня, к слову, полный комплект «первое, второе и компот» выходил рублей на 40-50.

И опять подлые сомнения, а так ли все здесь материально благополучно? Решила прояснить у редактора некоторые финансовые моменты. Заявилась, значит, в кабинет к Светлане Камеке и спрашиваю, а намерены ли в редакции мне компенсировать проезд, как было то обещано. Главред так удивленно на меня посмотрела, но ясность таки внесла. И тут внимание, она сообщила мне, что компенсация оплаты проезда заложена в гонорарах, которые, я вам напомню, начисляются каждому индивидуально. В этот момент я для себя уже все решила.

Возвращаюсь в кабинет, а там сюрприз. На почту мне вернулся мой текст про похолодание, испещренный едкими комментариями главреда. Потом еще Вязьменский посоветовал мне не питать особых иллюзий по поводу моей темы по психиатрии.

— Тебе наговорят б… всякого про психиатров б…, а потом скажут, мы ж ё…, какой с нас спрос и будет пи… в суде…

Я попыталась, было, пояснить, что в своих текстах ссылаюсь не только на чьи-то слова, но и на документы, и вообще, говорю, никакие мои источники не психи. Но Стас потерял ко мне всякий интерес. Я упорствовать не стала, все равно уже знала, что эта тема выйдет где угодно, но только не в «Комсмолке».

Алена тем временем стала забрасывать меня вопросами относительно другого моего текста, повествующего о конфликте в Колпино из-за строительства вблизи воинского мемориала спортивно-развлекательного центра. Веб-редактор интересовалась, а нельзя ли сделать текст «поживее», «покрасочнее», добавить каких-нибудь «художественных» деталей (час суда, блин, с Астаховым)… Вставать в позу, бить себя в грудь и доказывать, что желтизна — не мой профиль здесь было бы крайне не уместно (газета то народная). Посему я сделала проще, прикинулась, что не никак не возьму в толк, чего от меня хотят, и сдала нейтральный текст.

Ура, пятница!

В последний будний день «на работу» я шла с одной лишь целью, чтоб уйти. Мне нужно было принести в редакцию казенный цифровой фотоаппарат, подчистить на «моем рабочем компьютере» следы моей бурной «комсомольской» деятельности. И, наконец, мне предстояло восторженно сообщить о своем решении «начальству».

Заместителю редактору Станиславу Вязьменскому я так и объяснила, что сотрудничество с «Комсомолкой» было не самой лучшей моей идеей. Тот кивнул. И черт знает, что означал его кивок. Алена только уведомила меня о том, что гонорарный день будет в середине июня.

«Зарплата»

В самом начале уже написала о своем огромном гонораре. Что добавить? Смешно и грустно, одновременно. Попыталась еще у Алены уточнить «что за сколько». Она руками развела, мол, так насчитали. Оказалось, в 700 рублей оценили мой текст о раскопках на Петропавловке, который вышел в газете. Остальные 8 текстов, опубликованные на сайте купили у меня оптом за 1100 рублей! (без учета вычета налога) 8 этих небольших материалов в общей сложности вылились в 15 тысяч знаков. И теперь внимание, математика: 1100 делим на 15, получаем 73 рубля за «килознак». И где-то в этой «огромной» сумме заложена компенсация за траты на проезд! Средний гонорар по городу — порядка 250-350 за тысячу знаков (да, кто-то считает по строчкам, кто-то сразу полосами, но в пересчете на «килознаки» так и выходит).

Разумеется, вопросы об оплате, как и многие, другие нужно было уточнять в самом начале, нужно было клещами вытягивать из работодателя эту страшную тайну. Безусловно, нужно было бежать сломя голову, чуть только почуяв неладное, а не копить сомнения. Конечно же, сама виновата. И даже не смею спорить, но…

Гадко от осознания того, как устроен этот бизнес. И от того, что газеты с 85-летней историей позволяют себе «делать дела», словно учились у какого-нибудь прораба Ивана, кидающего бригаду за бригадой (пока живут на свете дураки…). Гадко оттого, что этот конвейер по производству дутых, никому ненужных сенсаций за копейки лишь набирает обороты и даже и не думает останавливаться. Гадко от того огромного числа людей, считающих ЭТО нормальным…